Биеннале-2026: день второй, Джардини

Вчера был Арсенал — собрал его в отдельную запись. Сегодня мы пошли в Джардини, сады биеннале. Здесь стоят исторические павильоны стран и Центральный павильон с частью основного проекта. Постарался в одном материале саммаризовать все впечатления — и пусть эта и предыдущие заметки служат гидом для тех, кто ещё соберётся на 61-ю биеннале в Венецию.

Испания: антимузей из открыток

Первый павильон на входе в сады — испанский, поэтому он всегда бросается в глаза. Два года назад там были живопись, скульптура и сильная концепция про колониализм. В этом году всё по-другому.

Ориоль Виланова, «Los restos», «Останки». Двадцать лет художник собирает старые открытки на блошиных рынках, и в павильоне их около пятидесяти тысяч, от пола до потолка, по сюжетам: закаты, мосты, маски. На одном из таких рынков в Бельгии, где он сейчас живёт, мы, кстати, сами были пару недель назад.

Это антимузей: музей такие открытки коллекционировать не стал бы, а тут частная коллекция представляет целую страну. Куратор Карлес Герра объясняет, что подход Вилановы попадает в общую тему биеннале, In Minor Keys. Вместо монументального высказывания о национальной истории — дешёвые забытые открытки и собрание визуальных воспоминаний со всего мира.

В целом прикольная история, мне скорее понравилось. И это перекликается со вчерашней Словенией, где среди поля обломков, оставшихся от павильонов прошлой архитектурной биеннале, выложен план мечети, которой давно нет. На этой биеннале многие переосмысляют память и само музейное дело.

Нидерланды: снимать было нельзя

Держу в курсе: в павильоне Нидерландов на меня в стиле death-metal кричала обнажённая по пояс девушка. Кричала «smile», «love yourself», «play music», «you are great». Спасибо отечественному телевидению, я был к этому готов.

Работа называется «The Fortress», и художник в интервью The Art Newspaper объясняет замысел: на биеннале мы переходим из павильона в павильон, смотрим работы о войнах и несправедливости, а потом спокойно идём на аперитив. Он хочет лишить зрителя этой дистанции. На двадцать пять минут ты заперт внутри работы вместе с остальными.

Вечером, осмысляя увиденное, я пришёл к выводу, что перформанс мне понравился. Яркое высказывание — а это главное.

Россия: ничего не понятно, но интересно

Павильон России закрыт. На дверях табличка: из-за регламента ЕС 833/2014 некому оформить разрешения на открытие, поэтому посетителей не пускают, а выступления художников показывают на видео.

Ничего не понятно, но интересно. И круто, что даже закрытый павильон использовали так, чтобы люди подходили, вглядывались через стекло и читали.

Япония: мне выдали ребёнка

Японский павильон — стопроцентно топ-1 дня. На входе тебе выдают на руки ребёнка, куклу весом шесть килограммов, и с ней ты ходишь по саду и по павильону. Чтобы дочитать историю, в конце меняешь ребёнку подгузник: под ним QR-код со стихотворением, которое привязано к дню рождения именно этого малыша.

У Эй Аракавы-Нэш недавно родились близнецы, и проект «Grass Babies, Moon Babies» вырос из этого опыта. Диане зашло, как история развивается по ходу павильона. Она заметила ещё одну вещь: публика биеннале — в основном взрослые люди, для которых подержать ребёнка не экзотика. А здесь все ходят и восхищаются: «О, это так круто!»

Я предположил, что художник, может быть, хотел мотивировать людей заводить детей: подержишь ребёнка на руках — и сразу захочешь своего. Диана тут же спросила, хочу ли я теперь своего. Без комментариев.

Австрия: самый обсуждаемый павильон

Про Австрию я в канале рассказывал голосовым: мне показалось, так ему больше подходит. Если в Нидерландах девушка была обнажена по пояс, то здесь все герои были обнажены полностью и находились довольно близко к тебе.

Флорентина Хольцингер, «Seaworld Venice». Это самый востребованный павильон биеннале: мы стояли в очереди минут двадцать пять, и за нами всё время было ещё столько же. Девушка в маске находится в аквариуме, а слева и справа от него — два туалета. Плавает она, по сути, в переработанной моче посетителей. Рядом стоят ребята и просят: в унитаз, пожалуйста, только мочу, бумагу и экскременты не бросайте. Та же просьба написана на туалете на двенадцати языках.

Ещё там огромный флюгер, который вращают две раздетые девушки. А в конце — тот самый колокол, про который писали в новостях как про один из главных перформансов биеннале: обнажённая исполнительница раскачивает его изнутри. Раньше колокол лежал на дне лагуны.

ChatGPT прекрасно объясняет, какой глубокий смысл во всём этом заложен. Но мы с Дианой концепцию не прочувствовали. Два года назад Австрия удивляла перформансом балерины, и он был изящнее, без грубости и обнажёнки. Диана сформулировала так: «Если бы у этих женщин были трусы, что-то поменялось бы? Не уверена, что это стоило того». При этом павильон мощный, и концепция прикольная.

Венеция: Кабаковы и пианино

Сразу после Австрии мы побежали в соседний павильон Венеции. Проект города называется «Note persistenti», «Стойкие ноты», и отвечает на общую тему биеннале. Маршрут начинается с работ молодых художников: город каждый год проводит конкурс «Artefici del nostro tempo» для авторов до 35 лет, в этот раз на тему In Minor Keys. Работы, занявшие первые места в каждой номинации, выставили в павильоне. В центре — работа пианиста и продюсера Dardust со сценографом Паоло Фантином, на стыке музыки, перформанса и технологий. А ещё — пианино, которое превращает написанную тобой фразу в мелодию.

Заканчивается маршрут «Diario veneziano» Ильи и Эмилии Кабаковых. Илья Кабаков — один из самых известных московских концептуалистов, он умер три года назад, и Венеция посвятила паре эту работу. Придумали её Кабаковы вместе, а идея тянется с 1993 года, когда они делали инсталляцию из коллективных историй в Генте. В начале 2026-го город объявил открытый набор: около пятисот жителей — дети, старики, приезжие, старые венецианские семьи — написали по странице дневника и отдали по памятной вещи. Основная часть выставки весной шла в палаццо Ка-Трон на Большом канале, а в павильоне стоят витрины с подборкой: предмет и рядом история его хозяина. Получается коллективный портрет города. Так что русские художники на этой биеннале всё-таки есть, пусть и не в павильоне России.

Бразилия: мой фаворит, Диана против

Ещё один мой фаворит дня — Бразилия. Выставка «Comigo ninguém pode» Розаны Паулино и Адрианы Варежан. Всё здание устроено так, будто сквозь кафель прорывается плоть: по стенам идут огромные полосы, как будто павильон сделан из мяса. Очень артхаусно, и работы внутри это дополняют — например, женщины в коконах, прорывающиеся сквозь нити. Концептуально очень круто сделанный павильон.

Диана не согласна: там же не было ничего особенного. Но вы просто посмотрите фото!

Центральный павильон: лучше, чем в Арсенале

Главный зал в садах мне понравился больше основного проекта в Арсенале: здесь много что меня тронуло.

Уже в первом зале по кругу на помосте собрались керамические звери — «Совет духов-матерей животных» Селии Васкес Юй. Художница из народа шипибо из перуанской Амазонии, и в их представлении у каждого вида есть свой дух-мать. Звери сидят как на ритуальном сборе или в парламенте и смотрят на тебя в ответ. Рядом — огромные цветы магнолии из смолы и стекла, «Анатомия магнолии» Марии Магдалены Кампос-Понс, посвящение Койо Куо и Тони Моррисон. Магнолия — символ американского Юга, а под цветами звучит низкий гул в минорных тональностях от музыканта Камаала Малака. Сделано и то и другое очень круто.

Центральный павильон открывается двумя «святилищами», которые куратор Койо Куо задумала как дань двум художникам. Одно из них — Беверли Бьюкенен с её маленькими домами-хижинами из подобранного дерева, металла и бетона.

А рядом у неё висит комикс «The Artist — A Visual Journey», «Художник: визуальное путешествие», около 1997 года. Девять карточек, нарисованных от руки, и на каждой — шутка про то, какие они, художники. Художники всегда живут с котом: кошачий корм вкуснее настоящего тунца и дешевле. Художники никогда не ходят к стоматологу: продают зубы, чтобы заплатить за квартиру. Художники умеют рисовать прямые линии — или это архитекторы? У художников большие руки — или это сантехники?

Особо я бы отметил Нину Катчадурян. Мы уже видели её в Арсенале с воскрешением игрушек, а здесь у неё серия «Seat Assignment», «Место согласно билету». С 2010 года она в каждом полёте делала искусство из того, что оказывалось под рукой: снеков, журналов, собственных пальцев, — и снимала всё на телефон. Спина с рекламой American — «American Pain», палец над операционной — «Sick Finger», две вафли — «Twin Towers», зелёные шарики поверх итальянского сада — «Topiary». Выглядит дико круто.

А ещё — огромная красная груда рук Эбони Паттерсон. Это объект в центре зала: с одной стороны руки, с другой ткани.

Раед Ясин построил целую работу, «Warhol of Arabia», на полузабытой истории о том, как Энди Уорхол в 1977 году приезжал в Кувейт на свою выставку. Отсюда и Супермен на ринге против Мухаммеда Али.

Хала Шукейр выложила огромные полотна, будто на них разложили огурцы. Но прикольно.

Вера Тамари, которую мы тоже видели в Арсенале, выставила дерево и поле из множества маленьких деревьев. У Йоханнеса Фокелы, чей Страшный суд висел в Арсенале, — панно в духе сине-белой плитки, а у Амины Сауди Аит Хай — роспись по шёлку в фигурной раме.

Внутри павильона есть маленький садик Карло Скарпы под открытым небом: плита лежит на колоннах. В этот раз им занялась Отобонг Нканга: расставила растения и стеклянные предметы и превратила сад в место, где хочется остановиться. Очень умиротворяющее место, мне оно очень зашло.

И ещё один зал, который запомнился просто так.

Остальные павильоны коротко

- Бельгия — таблички «ок», «ок», «стоп», которые переставляли и разбивали. Мы даже поучаствовали: жали на педаль, а она била в барабан.
- Финляндия, Норвегия, Швеция — как и в прошлый раз, очень концептуальная жесть, но симпатичная: люди, птицы, проникновение.
- Сербия разочаровала. Два года назад у неё была крутая концепция, а в этот раз чемоданы как знак того, что люди постоянно переезжают с места на место. Очень банально.
- Румыния — просто красивый видеоарт, будто ты в дорогом музее, где картины показывают на экранах.
- Греция — что-то вроде эскейп-рума. Концепция прикольная, и сделано очень круто, но я ничего не понял, так что пас.
- Корея не впечатлила.
- Германия зацепила прежде всего фасадом. Выставка называется «Ruin», «Руина», её делали Сунг Тьеу и Хенрике Науманн. Тьеу — дочь вьетнамских рабочих, которых ГДР приглашала по контракту. Неоклассический фасад павильона она закрыла мозаикой из трёх с лишним миллионов камешков: один к одному, с граффити, воспроизведён фасад берлинской панельки на Герензеештрассе, где она жила в детстве. В ГДР там селили вьетнамских рабочих, после объединения — разных мигрантов. Мозаика скрыла и надпись «GERMANIA» над входом: павильон перестроили при нацистах в 1938 году. А саму берлинскую панельку тем временем сносят. Внутри Науманн собрала инсталляцию из примет послевоенной Германии, ГДР и девяностых на востоке страны.
- Британия и Франция концептуально мне не зашли. Может, стоило вчитаться получше.
- Египет Диане очень понравился: экспозицию там нужно трогать руками. По-моему, просто нормальный, приятный павильон.

А так выглядит греческий эскейп-рум изнутри.

Итог второго дня

Общее впечатление — классная биеннале. Из садов я бы выделил Японию, Бразилию, Испанию и Центральный павильон.

А если вам кажется, что я смотрю только искусство, вот вам вечерняя Италия со звуком.

Биеннале открыта до 22 ноября.